из французского журнала "Elegy"
16 марта 2008 г.

Как почти все ваши альбомы “Silence Is Sexy” выходит позже, чем предполагалось.
БЛИКСА: Мы всегда старались записывать наши альбомы быстро. Но это нам никогда не удавалось. (смеется) Мы начали работать над ним осенью 1998 и думали, что это займет несколько месяцев. Но получилось не так, как мы хотели.

Вы действительно считаете, что “Silence is sexy” (Тишина сексуальна)?
БЛИКСА (смеется): Нет. Это то, что я говорю во второй половине песни. Эта идея пришла мне в голову недавно, когда я был в турне с Ником Кейвом в Австралии. Это ощущение неизбежности моей смерти, которое возникает в стрессовых ситуациях, в эти моменты я играю с идеей, что тишина привлекает меня больше, чем шум. И я какое-то время размышлял об том, что относится к тишине, и пришел к выводу, что любой жизненный процесс так или иначе производит звук. Тишина в основном - отражение смерти. А смерть вовсе не сексуальна. Это то, что мы демонстрируем в самом конце песни. Тишину разрушает хор голосов, поющих припев.

А что это за хор?
БЛИКСА:Это публика с нашего концерта в Мексике. (смеется) Это был очень хороший концерт с очень восприимчивой аудиторией. Мы сказали им, что нам нужна их помощь, чтобы закончить песню, и мы сыграли эту песню. Я попросил их спеть, и нам осталось только записать все это. Мы сделали тоже самое в Рио Де Жанейро, но мексиканская публика была настолько хороша, что использовать имеенно эту запись было общим выбором.

Это было вашим первым турне по Южной Америке. Как вас принимала публика?
БЛИКСА: Мы рассчитывали на ее энтузиазм, так как мы были там впервые, но их прием превзошел все наши ожидания, мы были действительно удивлены. Это было великолепным экспериментом.

Альбом “Silence is sexy ” очень тихий и спокойный.
БЛИКСА: Мне не кажется, что музыка на этом альбоме такая уж тихая, там есть песни довольно громкие. Но это правда, что я пытался петь тихо. На всем альбоме. Это было моей личной идеей использования голоса, я хотел петь тихо. Раньше мы всегда играли по-другому. Мне кажется, что “Silent is sexy” довольно близок к таким альбомам как “Ende
Neu” или “Tabula Rasa”, но даже еще ближе к ранним альбомам. С первых дней работы, в 1998, мы уже знали список песен, еще даже не сочинив их. Концепция была такова, что каждая песня должна естественным образом появляться из предыдущей. Альбом назвали “Тишина сексуальна”. Но там есть только одна минута настоящей тишины. Мы любим все усложнять. (смеется)

Вы всегда так работаете?
БЛИКСА: Нет, но у нас всегда есть какие-нибудь странные идеи такого типа. Это наша собственная “догма”. На “Ende Neu”, к примеру, мы решили, что каждая песня должна не иметь четкого завершения и это помогло нам в их сочинении. В этот раз мы более или менее знали, как будут сцеплены песни.

И эта концепция сработала?
БЛИКСА: Не совсем, потому что у нас всегда слишком длинный список названий будущих песен. Многие песни так и не дописываются и не входят в альбом. В случае с “Silent is sexy” таких песен было около десяти. И подобное нарушение правил предполагается заранее.

Наверное запись была довольно длинной?
БЛИКСА: Мы знали, что какая-то часть материала будет потеряна, как это обычно бывает. Но зато у нас был резерв из песен, которые должны быть на пластинке. Такие композиции как “Pelikanol” оказались длиннее чем это возможно на CD. Мы поместили их на следующий диск, так как их пристутсвие было важным.

“Silence is sexy” будет выпущен в день двадцтатилетия вашей группы. Это важная дата для вас?
БЛИКСА: Да. Мы даже дадим концерт в Берлине по этому случаю, первого апреля. Я даже не могу себе представить, что я играю вот уже 20 лет с этой группой, ведь я считал, что это все может продлиться не больше недели. Группа была сформирована очень спонтанно и никто не думал о том, что она будет существовать долго. Наши первые годы были абсолютно хаотичными. Мы выступали постоянно с разными инструментами. Тексты песен постоянно менялись. После такого взрыва хаоса естественно, что все стало несколько спокойнее. Группа изменилась, но с экспериментами до сих пор не покончено. Много раз мы redefined our existence. Но мы не смогли бы продержаться так долго, если бы нам действительно не нравился материал, с которым мы работаем. Я считаю, что сейчас несомненна единственная вещь: (с металлом в голосе) мы любим этот матерал. Нам это очень интересно и это нас вдохновляет. Если бы мы являлись всего навсего пятью музыкантами, которые без всякого смысла, без души, колотят по железкам, мы прекратили бы этим заниматься гораздо раньше.

За эти двадцать лет сэмплирующая техника сильно изменилась, но вы до сих пор ею не пользуетесь. Почему?
БЛИКСА: Мы использовали сэмплы, когда они еще так не назывались, в начале восьмидесятых, когда возможности были крайне ограничены. Тогда были только здоровые магнитофоны, не то что сегодняшняя техника. Мы прекратили пользоваться сэмплированием только потому, что все эти штукы безумно скучны,
особенно в контексте нашей группы. Для меня сочинение музыки означает, что четыре-пять человек, вместе, ищут нужную химическую реакцию, чтобы получить максимальное количество энергии, точку которая отделяет то, что уже известно от того, что предстоит открыть. В такой ситуации нет ничего более скучного,
чем человек, сидящий за компьютером и двигающий разноцветные треугольнички. И роль случаю тоже очень важна в нашей работе. Каждая вещь имеет свое звучание и часто это несовместимо с остальным. Это звучание требует определнных условий, температуры… Ну а сэмпл остается всего лишь сэмплом.

Во времена первого радикально изменения Einsturzende Neubauten в сторону более структурированных песен, вы заявили, что работаете в сфере поп-музыки.
Вы до сих пор это утверждаете?
БЛИКСА: Да, именно таким образом мы себя презентуем. Я даю концерты, интервью, играю в рок-клубах, у меня есть звукоинженер, и даже есть фан-клуб и я даю автографы. Так что я не сомневаюсь, что Einsturzende Neubauten поп-группа.

Некоторые ваши творения выставлялись в музеях.
БЛИКСА: Не так уж много, хотя каждое наше произведение выставляется на публику, люди держат нас за арт-группу. Но если сравнить то, что мы сделали как музыканты с тем, что мы сделали как художники, то можно сказать, что мы сделали не так уж много.

На альбоме “Silence is sexy” одна песня, которая называется “Alles” звучит как песня в старом стиле. Настоящая “холодная волна”. Это шутка?
БЛИКСА: (смеется) Да, конечно. “Alles” - это пример наших концертных импровизаций. Мы просто попытались повторить это в студии, чтобы показать, что мы в это вкладываем. Это шутка втройне: во-первых, потому что она звучит как старая песня, как в начале восьмидесятых. Кроме того в ней есть импровизации, и еще она ссылается на песню Gorecki “Three Pieces in the old style”. Мне очень нравится, что в одной песне уживается столько всего.

У вас много других проектов помимо группы. Вы считаете, что это не вредит Einsturzende Naubauten?
БЛИКСА: Да, мне кажется, что мы не смогли бы продолжать, если бы у каждого из нас не было бы еще других проектов. Всем нам нравится получать опыт в разных областях и вносить результаты того, чему мы научились, в общее творчество.

Вы сами устраиваете довольно интересные шоу. Расскажите немного об этом.
БЛИКСА: Чаще всего они основаны на голосовых соло-представлениях. На сцене стоит единственный микрофон и несколько педалей, чтобы манипулировать звуком. Шоу длится порядка двух часов. Эта серия представлений называтся “Pseudo-Scientific Entertainment”(Псевдо-научное развлечение). Большое значение имеют тексты.
Поэтому я стараюсь устраивать эти шоу на языке страны, где они проходят. Что отнимает у меня все силы, так как я не полиглот.

Вы также актер, написали несколько книг, занимаетесь фотографией. Есть ли еще какая-то область, где вы хотите себя попробовать?
БЛИКСА: Постановки (”La mise en scene”). Но это более или менее то, что я всегда пытался делать с Neubauten. Принцип моей работы в том, чтобы каждая вещь занимала свое место. Но я еще не сказал своего последнего слова. У нас у всех одна позиция. Единственное, чего я добиваюсь - я не дам тишине победить.